Депутат Госдумы рассказал РИА «Омск-Информ» о причинах тотальной безграмотности – в обществе, политике и даже в сфере образования. 

Сегодня, 22 апреля, были оглашены результаты «Тотального диктанта-2015». Они неутешительны – лишь 1% участников написал диктант на «пятерку», а более 70% сделали ошибку в слове «вполуха». В чем причины тотальной безграмотности в России, и что нужно сделать, чтобы ее победить – об этом РИА «Омск-Информ» поговорило с одним из самых уважаемых экспертов в сфере образования – депутатом Госдумы, первым зампредом комитета по образованию Олегом Смолиным.

– Олег Николаевич, в минувшие выходные состоялась международная акция «Тотальный диктант – 2015», в которой приняли участие более 3 тысяч омичей. А как вы относитесь к самой идее «Тотального диктанта» – способен ли он хоть немного повысить грамотность населения?

– К «Тотальному диктанту» отношусь сугубо положительно. Эта акция способна, по крайней мере, обратить внимание общества на тему вопиющей безграмотности. В России она связана со многими причинами, одна из них – единый государственный экзамен. Его можно сдать, будучи безграмотным. Это не мое мнение, это мнение известных российских учителей. Так устроена система подсчета. Диктант же выявляет грамотность, несомненно, лучше, чем ЕГЭ.

Я вспоминаю, как доцент журфака МГУ Анастасия Николаева после ЕГЭ провела диктант для своих студентов. Было, если не ошибаюсь, 229 студентов, меньше 18 ошибок на лист сделало подавляющее меньшинство, по-моему, 8%. И самые удивительные ошибки – это не «пОциент», «аРРестант», «блЭндер» вместо «блендер», а ошибки типа «нез наю», где «нез» – это предлог, а «наю» – глагол. Когда Анастасия выясняла у ребят, в чем дело, они говорили: «Мы перестали заниматься русским языком последние годы и вставляли буквы в клеточки, перестали видеть границы слов». ЕГЭ – не единственная тому причина, но одна из.

Я считаю, что по русскому языку нам нужно возвращаться к классическому диктанту, я приветствую, что в школу вернулось сочинение, но оно должно быть не допуском к экзамену, а заменить ЕГЭ по литературе. Кстати, мы предлагали на выбор: либо сочинение, либо литература устно – хотели поменять идеологию экзамена. Нам нужно не загонять бедных детей под глушилки, камеры, под сопровождение в туалет. Нам нужно, чтобы дети могли показать на экзамене лучшее, на что они способны.   

– И в этом году, и в прошлом на «Тотальном диктанте» было много политиков, спортсменов, деятелей культуры, других известных людей. Эта акция уже стала своеобразным PR-атрибутом. Нет ли здесь риска «выплеснуть с водой ребенка» – за пиаром забыть, для чего мы это делаем?

– Я надеюсь, что участие политиков и других медийных фигур не помешает «Тотальному диктанту», может, даже привлечет к нему внимание. Ведь главное – это не политики, а тот массовый интерес, который вызывает это дело у граждан Российской Федерации. Слава богу, живо еще стремление к знанию, грамотности и языку.

– На пресс-конференции, посвященной «Тотальному диктанту – 2015», ректор ОмГУ Алексей Якуб сравнил грамотность с «вопросами обеспечения национальной безопасности». Вы с ним согласны?

– Если грамотность понимать широко, то, безусловно, согласен. Мы еще в 1996 году проводили специальные парламентские слушания, которые так и назывались «Образование и национальная безопасность». Тогда многие думали, что мы будем говорить о подготовке офицеров, кадров для силовых структур. А мы поднимали вопрос гораздо шире – образование действительно воздействует на все составляющие национальной безопасности. И на экономическую, и на технологическую, и на безопасность культурного развития, и на социальную безопасность. На все.

– Когда речь заходит о безграмотности, у нас, как правило, начинают кивать на молодежь: мол, сидят в Интернете, ничего не читают, ленятся, общаются в социальных сетях, где особая лексика. Вы много общаетесь с молодежью, студентами – действительно ли у нас молодежь такая безграмотная? Иногда ведь складывается впечатление, что самые безграмотные в нашем обществе – ваши коллеги по Госдуме.

– Я начну с двух замечаний. Лет, наверное, 30 назад один британский парламентарий произнес пламенную речь против современной молодежи. И когда получил бурные аплодисменты, сказал, что составил эту речь из текстов древних рукописей. Начиная с Древнего Египта, античных времен, Рима и тому подобного. Поэтому про то, что молодежь плохая, говорили всегда.  

Позволю себе такой пример. Однажды я попал на запись телевизионной передачи в родном городе. Привели туда девчонок из одной гимназии. Обсуждали мы литературу, и я стал провоцировать девчонок. Говорю: «Девочки, кому принадлежит знаменитая фраза, которая должна стать девизом всех российских чиновников и депутатов – «Служить бы рад, прислуживаться тошно»?» Молчат девочки. Я тогда из Серебряного века: «Моим стихам, как драгоценным видам, наступит свой черед». Молчат мои девочки, и вдруг одна говорит: «Тут говорят, что дети плохие». «Нет, – отвечаю. – Этого я точно не говорил». Помните, у Михаила Светлова была формула: «Не бывает плохой водки, а бывает хорошая и очень хорошая». А дети тем более бывают хорошие и очень хорошие. «Если вы чего-то не знаете, – говорю, – то это не ваша вина, а наша общая беда, это мы так организовали образование, что вместо того, чтобы учить стихи любимых поэтов, вы готовитесь к ЕГЭ».

Поэтому я не думаю, что молодежь плохая. Это первое. Это было бы глупо – а на кого нам тогда можно надеяться? Второе, что касается современных технологий, я точно знаю, что, как и любая технология, Интернет открывает колоссальные возможности, а с другой стороны, создает колоссальные проблемы. По некоторым данным, по-моему американским, число интернет-зависимых превышает число зависимых от алкоголя и наркотиков. Это очень мощное оружие, которое нужно грамотно использовать. Сейчас проводятся специальные конференции по безопасному Интернету, а я на этих конференциях обычно выступаю за переход от безопасного Интернета к образовательному. И тогда мы не будем жаловаться, что наша молодежь чего-то не знает.

Что касается моих коллег по Госдуме, то бывает по-всякому. Иногда приходится слушать «согласно закона», хотя каждый школьник знает, что предлог «согласно» управляет дательным падежом. Но я бы не стал преувеличивать неграмотность своих коллег-депутатов в связи с принимаемыми законами по одной простой причине. Когда нам говорят, что Дума – это такой «взбесившийся принтер», то я хочу заметить, что Дума печатает ровно то, что приходит из правительства и администрации президента. Поэтому это принтер при определенных компьютерах. Пока так. Дума стала местом для дискуссий, но по-настоящему не стала местом для принятия решений. Решения, которые принимаются без участия правительства, крайне-крайне редки. 

– К слову о безграмотности. В прошлом году депутат от Омской области Ян Зелинский внес законопроект, в котором было найдено 22 ошибки. Многие тогда задавались вопросом, есть ли в Госдуме корректоры?

– Если бы были корректоры, ошибок было бы гораздо меньше. Законопроекты вносятся в таком виде, в каком они подготовлены депутатами и их помощниками. Поэтому я стараюсь мои законопроекты после помощников вычитывать для того, чтобы потом никто не сказал, что зампред комитета по образованию написал с ошибками.

– 2015 год объявлен в России Годом литературы, однако эта тема практически не звучит на высоком уровне. Получается, что Год литературы есть, а ощутимого эффекта от него нет. Стоило ли тогда его объявлять?

– Я уверен, что Год литературы объявлять следовало, беда только в том, чтобы пар не вышел в свисток. И действительно, количество литературных программ на наших теле- и радиоканалах явно недостаточно. Осмелюсь прорекламировать самого себя. В этом году на «Радио России» я, не будучи филологом, веду программу, которая называется «Равные среди первых», выходит во вторую и четвертую пятницу каждого месяца и посвящена людям с инвалидностью в литературе. Уже прошли программы про Гомера, Джона Мильтона, про Николая Островского, про Роберта Стивенсона. Должна пройти программа про Александра Беляева.

Надеюсь, мы сможем записать программу с нашим омским специалистом по литературе Геннадием Косяковым из Омского государственного педагогического университета. Программа будет про Достоевского, в том числе мы надеемся обратить внимание на тему Достоевского в Омске. Есть программы, посвященные людям с инвалидностью в период Великой Отечественной, в частности Михаилу Исаковскому. Оказывается, много выдающихся писателей и поэтов, включая Байрона, Гейне, Сервантеса, были людьми, как сейчас принято говорить, с ограниченными возможностями здоровья. Этим проектом мы хотим повысить литературную грамотность населения и еще раз показать, что люди с инвалидностью – это не балласт, а часть нашего человеческого потенциала.

– На то, что люди меньше стали читать, на мой взгляд, оказывает большое влияние и состояние книжного рынка. Книжные магазины превратились из лавок знаний в дорогие бутики, куда люди приходят, рассматривают товар и уходят, потому что дорого и весьма специфический ассортимент. Что скажете?

– Во-первых, многие люди читают в Интернете. Во-вторых, что касается социологии чтения, то в последние годы данные говорят о том, что количество прочитанных книг несколько выросло, но не достигло советского уровня, даже кризисного уровня начала 90-х годов. Тем более по качеству читаемой литературы – у нас сейчас преобладают детективы, женские романы и прочее легкое чтиво. А надо бы читать классику. В последнее время я взялся перечитывать классику из школьной программы – знаете, совсем другое впечатление. Будь то «Евгений Онегин», «Горе от ума», тот же самый Достоевский. Это совершенно другой уровень восприятия!

Что касается книжных магазинов, то на съезде Российского книжного союза глава сети «Буквоед» Денис Котов говорил, что количество книжных магазинов в России сократилось до уровня 1913 года, поскольку не созданы специальные преференции для тех, кто несет знания, занимается просветительской работой. И у меня, и у него мечта – вернуть моей стране статус одной из самых читающих в мире. Такая программа существует в рамках Российского книжного союза, но нам каждый раз крайне тяжело добиваться преференций для книжной отрасли. Почему-то с начала XXI века пошло, еще с Алексея Кудрина, и сейчас продолжается, что все должны платить абсолютно одинаковые налоги. В том числе новые русские – как инвалиды, Большой театр – как «Газпром», школа или больница – как «Роснефть» и так далее, и тому подобное. Нигде в мире ничего подобного нет. Должны быть преференции для тех, кто развивает человеческий потенциал.

– Олег Николаевич, в начале нашей беседы вы упомянули тему ЕГЭ, который уже скоро придется сдавать выпускникам. Наверняка будут скандалы, утечки и все остальное. В этом году министерство образования несколько ослабило хватку: ввело сочинение, разрешило сдавать устно иностранный язык. Что это – постепенный демонтаж системы единого госэкзамена или, наоборот, он будет укореняться в нашу практику?

– Я хочу обратить внимание на то, что сегодня мои вчерашние оппоненты говорят примерно то же самое, что ваш покорный слуга лет 12 тому назад. Например, мой прямой начальник по комитету Вячеслав Никонов говорит: «ЕГЭ не учит детей читать, писать и говорить». Это чистая правда. Ярослав Кузьминов, один из авторов идеи ЕГЭ, говорит примерно то же самое, что и показали исследования: падает культура чтения, падает грамотность и так далее, и так далее.

Недавно перед нами выступал руководитель Рособрнадзора Сергей Кравцов и среди прочего привел нам такие данные. Задача: «Из пункта А в пункт Б вышел поезд. Из пункта А он вышел в 10 часов, в пункт Б прибыл в 12 часов на следующий день. Пункты А и Б находятся в одном часовом поясе. Сколько часов поезд был в пути?». В моем понимании, это задача для второго класса. Однако 25% ребят, которые сдавали ЕГЭ, задачу не решили. Не могу себе представить, чтобы в моей школе для незрячих ребят, которую я оканчивал, кто-нибудь такую задачу в старшем классе решить не смог.

Проблема качества образования сегодня очень серьезная. Это не только проблема ЕГЭ. В едином госэкзамене происходят изменения, они происходят в лучшую сторону, но крайне медленно. Мы начинаем приучать детей к тому, от чего так долго и упорно отучали. Я имею в виду сочинение, устную речь – сначала на экзамене по иностранному языку, потом, надеюсь, будет и по другим гуманитарным предметам. Но в общем, повторюсь, нужно двигаться гораздо быстрее. Мы не раз говорили, что ЕГЭ должен быть приговорен к высшей мере – совершенствованию.

– Сейчас активно обсуждается идея об обязательной сдаче ЕГЭ по физике, чтобы поднять престиж инженерных специальностей. Как вы к ней относитесь?

– Две вводные. Первая – мы в свое время сдавали 7 экзаменов по 8 предметам, сейчас детям гораздо легче. Я не предлагаю возвращать все наши экзамены. Второе – сейчас технологический процесс определяется не только физикой, но точно так же химией, биологией. Поэтому я бы идею поддержал, но в такой редакции: ввести обязательный экзамен по одной из естественных наук – физика, химия, биология (на выбор). Мне кажется, это было бы правильно. Должен быть выбор, чтобы ребенок мог показать лучшее из того, на что он способен.

– А как быть с перекосом в сторону «престижных» специальностей и факультетов в вузах? Нужно ли его ликвидировать или это адаптация к потребностям рынка?

– Перекос этот нужно ликвидировать и начинать нужно с программы поддержки отечественной промышленности. Если после тщательной, серьезной, индивидуализированной подготовки в Омском политехе выпускнику на оборонном заводе предлагают зарплату 15 тысяч, то весь энтузиазм выпускника пропадает. Недавно общался с вице-премьером Дмитрием Рогозиным, и он еще раз подтвердил, что будет стремиться перевести сборку «Ангары» полностью на омский «Полет». Логика его такая: если в Москве и Подмосковье 40 тысяч – это не зарплата, то 40 тысяч, которые должен получить рабочий или специалист в Омске, когда «Ангара» перейдет сюда, будет вполне достаточно, и мы сможем найти квалифицированных специалистов. В общем, логика правильная, и я это буду всячески поддерживать.

Начинать нужно с программы поддержки промышленности. Как только мы перестанем шутить по Жванецкому: «Товаровед обувного отдела – как простой инженер», а станем говорить: «Инженер-сборщик летательных аппаратов – как простой олигарх», тогда у нас количество желающих заниматься математикой, физикой, химией и другими естественными науками вырастет в разы.

– Не могу не упомянуть проблему вузовской коррупции. Что бы мы ни говорили о возрождении престижа инженерных специальностей, но пока высшую математику можно сдать за деньги, проблема с подготовкой кадров будет так же остра, как и сейчас.

– Я действующий профессор вуза, и не могу себе представить нормально работающего преподавателя, который берет деньги за экзамен. Мне кажется, это заражение крови, если угодно. Отчасти можно понять, почему так происходит: Россия занимает 136-е место в международном рейтинге коррупционных ожиданий, и, как говорил Владимир Филиппов, победить коррупцию в одной отдельно взятой сфере невозможно. С другой стороны, нам все время вдалбливают, что учителя и преподаватели вузов – это обслуживающий персонал, они оказывают услуги, и некоторые, к сожалению, начинают в это верить. Ну а за услугу можно взять чего-нибудь.

Но вообще, мне кажется, что это страшно. Ведь ключевая тема образования – это даже не знания, а воспитание. Я напомню высказывание нашего ученого Дмитрия Менделеева: «Обучение без воспитания – это меч в руках сумасшедшего». Мы такой меч даем тем, кто получает знания без воспитания; а тем, кто еще и знания не получает, мы даем доступ к атомной бомбе. Что в техническом вузе, что в медицинском, что в педагогическом, что в любом другом коррупция – это страшно. И преподавателю, который берет деньги за экзамены, не место в профессии. Пусть ищет себе другую работу.

– И последнее, Олег Николаевич. Недавно в Омской области отменили прямые выборы глав муниципальных образований, однако общество отреагировало на это на редкость спокойно: ни митингов, ни протестов, ни гневных публикаций в СМИ. А сейчас власть популярно нам объясняет: только губернатор может выбрать подходящего руководителя, населению в это лезть необязательно. Мне кажется, что такое стало возможным лишь в условиях политической неграмотности, а как следствие, апатии к политическим процессам. Что думаете вы?

– Я человек левых взглядов и при этом старомодный: я разделяю позицию правого консерватора Уинстона Черчилля, который говорил: «Демократия – самая плохая форма правления, если не считать все остальные». Я, разумеется, выступаю за непременное избрание наиболее достойных. В среднем при выборной системе людей достойных у власти оказывается больше, чем при системе назначений. В конце концов люди, избранные своими согражданами, оглядываются на них. А люди назначенные заглядывают, прежде всего, в рот начальству. Такова реальная система.

Я уже не говорю про то, что, когда был теракт в Беслане, у нас отменили выборы губернаторов и одномандатные округа. Теперь вернули выборы губернаторов, хоть и с ограничениями (фильтрами), и одномандатные округа, но отменили выборы в местное самоуправление. Мне кажется, что это неправильно. Убежден, что к международной обстановке это не имеет никакого отношения. Подавляющее большинство населения России – это люди, патриотически настроенные, об этом говорят все опросы. Поэтому не вижу никаких угроз в том, чтобы выбирать глав местного самоуправления. Никакие иностранные агенты и враги народа туда не доберутся. Дайте людям выбрать себе руководителей и отвечать за этот выбор, тогда рано или поздно мы научимся той культуре, которая называется гражданской, а не подданнической.

– И все же. Почему население на это так спокойно отреагировало?

–  По нескольким причинам. Первая – экономический кризис, люди сейчас все больше думают о ценах и все меньше о других вещах. Об этом говорит вся социология. Второе – у нас действительно существует подданническая культура, и мы постоянно слышим ровно то, что говорили мужички Стеньки Разина более 300 лет назад: «Царь хороший, бояре плохие. Царю виднее, каких бояр выбирать». Процесс социальный и политический бывает гораздо медленнее, чем прогресс в технологиях. Это такие ножницы, расстояние между концами которых все время увеличивается. Но если это расстояние будет увеличиваться, то рано или поздно это может привести к гибели человечества.

– На этом предлагаю поставить многоточие… Спасибо за интересную беседу.